July 18th, 2013

эйфелева башня

Как Оля помогает мне учить французский

Олечка строит фразы порой очень даже по-французски. Вот, например, когда она спрашивает: "Чтой-то это?", то это же типичное Qu'est-ce que c'est ça?
Французы разговаривают ну очень-очень быстро. Зато они весьма часто используют повторы, этакую тавтологию: "Мы, Луи и я, пошли гулять. Луи, он купил мороженое."   А Олечке на днях попалось немного помятое киндер-яичко. Она взяда его в руки, покрутила и протянула в тоске:"Мама! Яйцо, он умер..." )))
эйфелева башня

Шоколя и Тольстуа

Я, как говорится, ни разу не юморист (и слава Богу, а то, глядишь, уважаемый мною montrealex мог бы меня возненавидеть), но тоже многого не понимаю. Например, меня всегда удивляет, почему… ну, вот разворачиваешь шоколадку – и открывается она тебе задницей своей оборотной стороной, плоской и без украшений. То есть, красивые буковки и завитушки, «выгравированные» на сладких квадратиках, лежат так, чтобы их «лицо» совпадало с «лицом» обложки плитки? И кто это видит под оберткой и фольгой? Разве не логично было бы развернуть – и увидеть? Брюзжу…


Или вот, вечная тема имен собственных в иностранных языках. Не буду особо распространяться. «О любви не говори, о ней все сказано…» (с) Много написано об этом. Просто на днях неприятно удивилась, услышав в подкасте на французском пример классики литературы – «Война и мир»… и автор назван был «ТольстуА». Убило просто. Вбила в Гугл – ан нет, оказывается, Лев Николаевич – он Tolstoï. И это логично, ведь фамилия-то вполне подходящая для французского – и языка, и уха, даже ударение на последний слог. Просто французы, как я понимаю, берут слово (имя, фамилию, допустим), написанное латиницей, пусть и на другом языке – и ничтоже сумняся читают lege artis по-французски. И будь ты хоть Сай, хоть кто, а будешь Пси... Наверное, Йоан исходил из англоязычной транслитерации Tolstoy…